Структура толпы и хулиганство

В толпе, уже вставшей на путь бунта, мы находим тех, кто заранее, еще до прихода на место собрания, знал, что он хочет и будет делать. Немало участников событий сочувствуют активным членам толпы, может быть связаны с ними дружбой или родством, нередко активные члены толпы – социально активные люди, известные по их выступлениям в Интернете. Но в толпе также есть люди, привлеченные на место событий любопытством или оказавшиеся там случайно.
Процессы коммуникации между разными по предуготовленности к действию людьми также зависят от размера толпы. Два человека, обмениваясь мнениями, вероятно меньше влияют друг на друга, чем, если вокруг них существует множество людей, одинаково чувствующих или понимающих ситуацию.
Казалось бы, очевидная идея анонимности как одной из причин «плохого» поведения толпы, при более детальном исследовании оказывается не столь уж доказанной. Структура внутри скопления увеличивает шанс возникновения поведения толпы, нарушающего установленные нормы. Исследователи нашли подтверждение этому, изучая массовые беспорядки, инициированные борцами за права человека, участниками женских движений и, так называемых, «зеленых». [172]
Необходимо по-иному оценивать поведение людей, если толпа собралась по зову лидеров, когда у нее есть цель, общая мотивация. Так, «майдан» в Киеве объединил людей, в основном, одинаково мыслящих, возбужденных одним стремлением. Конечно, и в таком собрании людей могут быть люди ни с кем не знакомые, но в целеустремленной толпе, собравшейся для протеста и сопротивления власти, анонимность помогает скрыться от контроля полиции. Это осознанная анонимность или осознанное, расчетливое скрытие своей личности. Это совсем не та анонимность, которую имел в виду Г. ЛеБон, когда говорил о толпе, находящейся на грани безумия. Впрочем, эти две разные формы анонимности могут переходить одна в другую. Собрание людей, мотивированное вожаками или обстановкой, может пойти на штурм баррикад или (в наше время) полицейских кордонов, уже слившись в едином порыве.
Сторонники гипотезы деиндивидуализации при проявлениях коллективного поведения предполагают большую анонимность. Исследование показало обратное: проявляя коллективное поведение люди охотнее знакомились, чаще находились в группах.
Теория анонимности или деиндивидуализации побудила исследователей к проверке состава возбужденных толп, нарушающих общественный порядок – не было ли там групп знакомых между собой или даже более тесно связанных между собой людей. Так исследуя восстания в негритянских гетто, Hundley (1969)[173] установил, что от 5 до 20 жителей этих гетто были ответственны за восстания. Важно также, что эти люди были известны жителям квартала, где происходили волнения. Эти лидеры выступлений поддерживали друг друга, черпали мужество из поддержки друзей.
Толпа объединяет отнюдь не только незнакомых людей. Quarantelli, Hundley (1969) изучали в США студенческие протесты во времена вьетнамской войны. В общежитиях студентов исследователям удалось выявить 6-8 организаторов протестов. У них был опыт организации предыдущих протестных выступлений. Интервью с теми, кто оказался в Beverly Hills Supper Club во время пожара, показало, что вместо того, чтобы бежать из горящего здания они пытались сначала найти своих друзей. Исследование поведения болельщиков до и после матча показало, что после матча участники шествия
объединялись в большие группы, встречали больше знакомых, и, в конечно итоге, были менее анонимны[174].

[…] к списку литературы […]

You may also like...