10 Табун в степи (Казахстан) (5)

Когда рассказывал в лагере ребятам, сам удивлялся такой непонятливости сайгаков. Володя слушал ревниво. Он принес на себе хорошего рогача, добыл его с великим трудом, несколько часов подползал на животе к стадам, караулил их, затаив дыхание.
Когда снимали с головы сайгака шкуру, случайно резанули под глазом, вскрыли мешок подглазничной железы, испачкались в пахучем секрете. Запах потом преследовал меня не один день, не хотелось и мяса. Казахи считают эти железы ядовитыми, выбрасывают голову или хотя бы вырезают железы. Наверное, не на всех людей запах действует одинаково. Саша с Володей отнеслись к нему куда равнодушнее, чем я.
Возле костра мы бы чувствовали себя как дома. Но мы не зажгли костер, словно были в дозоре. Притаились, слились с темнотой. Неподалеку маячили силуэты стреноженных, пасущихся коней.
Далеко за полночь мы говорили о степи, о себе, о будущем. И были уверены, что все состоится, всего добьемся. Степь открылась нам, стала своей, не опасной.
Два года назад меня привез к Токаю начконь, перечислил, как принято, тех, кто меня прислал:
Замминистра написал, начальник областного управления написал, начальник районного управления написал, директор конезавода мне сказал, я тебе говорю: «Вот товарищ из Москвы, будет с тобой работать».
И вдруг все мои поручители приехали в Каратам. Один за другим подкатили к нашим палаткам три газика, и начальство, важное, нарядное, оказалось в нашей молодежной компании. Как раз у Кати поспел обед. Мы пригласили гостей к столу, поставили перед каждым миску каши и кружку компота. Они веселились, как дети:
Манную кашу едят! Мы будем манную кашу есть! Компот вместо коньяка!
Громоздкие немолодые мужчины от души радовались нашему угощению, компании, молодости. Потом мы вместе осматривали табун. Начальство оказалось дотошным и опытным, сразу заметило, что кони пока ненагуляны — мешали жара и гнус. Бедный Токай огорчался, пытался спорить, хотя и он понимал, что правы приезжие, слишком подолгу стоит табун «в кучку», лошадям и душно, и голодно. Их бы угнать подальше в мелкосопочник, где попрохладнее. Не держаться за насиженный Каратам.
Вечером собрались в юрте бригадира. После барашка, после чая с баурсаками завязался общий разговор о пастушестве, о   степи, о лошадях. Заместитель министра Казахстана припомнил нашу встречу в Алма-Ате. И вдруг мне предложили создать проект «Города животноводов». Говорили о городе, потому что хотели подчеркнуть, что все здесь будет по-новому. Однако мне да-валг полную свободу, возможность преобразовать животноводство области так, как это подсказывала наука: и современная, и древняя. Проект можно было осуществить по договору между Академией наук и областными организациями.
Вернувшись домой, в лагерь, я долго обдумывал предложение. О сне и не думал. Записывал при свече возможные этапы работы, подсчитывал, сколько понадобится помощников, сколько лет труда.
Основу проекта, конечно, должна была составить карта пастбищ. Мне казалось несомненным, как много вреда приносит животноводству идея так называемых «всесезонных» пастбищ. Копытные любят длинную дорогу. Известны маршруты кочевий казахов, они были во много раз длиннее, чем в наше время. Отец Токая уходил на зимовку из Тургая в Кызылкумы и Приараль-ские Каракумы, это пятьсот километров по прямой. В малоснежной пустыне он кормил лошадей зимой, когда начинало теплеть, кочевал вслед за отступавшей снежной линией к северу, стараясь кормить табун только молодой зеленью, столь богатой питательными веществами. Старики понимали, что в июле нечего делать в жарких степях — надо уйти на север или в сопки, скармливать здесь траву, пока она свежа и доступна, зимой ее не возьмешь. При таком землепользовании на тех же пастбищах можно прокормить вдвое больше скота.
Как-то все это нарушилось. Области размежевались, поделили пастбища, словно все это не одно государство. Опять же решались проблемы быта казахов. Только вот что неправильно: тянули пастухов, а с ними и табуны поближе к библиотекам и баням, как будто нельзя было наоборот.
Конечно, все это нелегко восстановить. Ну да это не моя забота. Наше дело — проект, обоснования, расчеты. Многое найдем в книгах, кое-что сделаем сами: проследим, когда зеленеет трава, зацветают пустыня, степь, горы, рассчитаем сроки движения, нормы пастьбы.
Одной ботаникой не ограничимся. Маршруты нужно наметить естественные, чтобы табун сам шел, куда надо. Как говорил Токай: «Лошадь, как инженер, степь знает лучше нашего». Конечно, он преувеличивал. Расспросив старых чабанов, можно будет восстановить пути былых кочевок, ведь они уточнялись сотни лет. Но этого мало. Выпросим несколько сот лошадей, наденем на них номера, видные за километр, а может быть, и радиопередатчики. Будем следить, какие пути они выберут. Получится ли? Ведь лошади давно забыли, где они — Кызылкумы. Эта память передается от матери к дочери, от косячного жеребца — сыновьям. Теперь и лошадям надо все запоминать заново.
Да, с передатчиками! Этот нехитрый прибор поможет во многом. Даже во время ночных дежурств. Пастух завернулся в тулуп, дремлет, а на другом конце табуна волки ловят жеребенка, косячник сражается в одиночку. Мы повесим ему на шею передатчик в паре с шагомером. На табун нужно тридцать передатчиков, у табунщика — приемник. Все спокойно — пастух слышит: «бип-бип-бип», шагомер отсчитывает неторопливые шаги жеребца. Напала стая волков, сумятица в табуне — в приемнике разом зачастили гудки, тут и лентяй проснется.
Вообще над управлением табуном мы поработаем. Это наш любимый вопросик. От предвкушения возможных находок, удач я даже засмеялся. Да, предстояла
горячая работа.
Мысли бежали дальше. Я представил себе бригады на дальних дорогах. Пойдут ли люди на это? Теперь все тянутся к теплу, к телевизору. Но почему без них? Строить базы. Пусть они будут открытыми для всех бригад, лишь бы по-хозяйски к ним относились. Конечно, ремонт, подвоз горючего, продовольствия должны быть обеспечены. Одному хозяйству здесь не справиться: велики расстояния, разные области. Надо создать мощные управления: со своим транспортом, авиацией, связью. На пастбищах нужны резервные запасы сена, кошары, заслоны от ветра, изгороди.
Да, изгороди — это трудно, но очень важно. Их надо расположить так, чтобы стада шли словно в широких коридорах. И чтобы изгороди не мешали, а помогали животным пастись: направляли их на лучшие пастбища, предупреждали отколы в сторону. Здесь большой опыт у австралийцев и американцев. Хорошо бы съездить в Австралию, самому посмотреть, как обустроены пастбища.
Спланировать правильно систему изгородей — это очень сложно. Тем более что предстоит пасти лошадей, овец, коров, верблюдов, и здесь же необходимы сайгаки, джейраны, куланы, кабаны. В степи для каждого вида есть свой корм. Какая глупость была извести верблюдов в Тургае! Прекрасные, никому не мешавшие звери, а их корм лишь частично доступен овцам, большая часть его сейчас не используется. Конечно, необходимо учесть и диких копытных. Они освоят участки, недоступные домашним. Чем сложнее комплекс видов, тем устойчивее сообщество, тем более оно продуктивно.
Я незаметно заснул, даже не влез в спальный мешок. На рассвете, продрогнув, я очнулся, вылез из палатки. Все вокруг было серо от росы. Если дождаться, когда солнце заглянет в Каратам, каждая травинка засверкает, засеребрится.
Спать не хотелось, и я принялся готовить завтрак. Принес воды, поставил на огонь чайник и кастрюлю. Пока они грелись, сходил к коням, посмотрел, в порядке ли на них путы. Случалось, запутавшись в веревке, кони подолгу стояли, не кормились.
Мысли о «городе животноводов» не оставляли меня. Проект можно бы составить за три—пять лет, но сколько потребовала бы перестройка хозяйства? Животноводство — это очень крупная отрасль. При всех недостатках сейчас создался привычный порядок, сложилась технология, к ним все приспособились: и древняя наука пастухов, и быт, и культура.
При перестройке неизбежны ошибки, проект — это всего лишь замысел, его надо еще проверить, осуществить. Сначала в одной бригаде, в одном совхозе. Если быть честным, на перестройку уйдет двадцать лет, да и не должно быть в таком деле конца, нужно улучшать и улучшать. Рано или поздно встанет вопрос о принципиально новом животноводстве — без содержания животных в стадах. Много тысяч лет назад наши предки открыли этот способ подчинения, управления копытными. Но пришло время идти дальше, искать новые принципы.

You may also like...